«МК» ПЕРВЫМ объявляет свою театральную премию

Сезон 2019/20 останется в истории отечественного театра как первый пандемический в двух актах. Первый — ничего нового: суетливо-важно-победно-конкурентно-амбициозный (осенне-зимний). И второй (весенне-летний) — необычайно панически-самоизоляционный, с жизнью в онлайн и перспективами, пугающими своей коронавирусной туманностью и вот запретами Роспотребнадзора.

“Пер Гюнт”, Театр имени Евгения Вахтангова. Фото: Юлия Губина

Ранний сентябрь. Пока ничто не предвещает беды. Константин Богомолов ставит спектакль, который бьет все рекорды по посещаемости в медиа – и интернет-пространстве. А кто был свидетелем этого чуда живьем, с гордостью рассказывает о праздник Святого бракосочетания. Брачующиеся — Константин Богомолов и Ксения Собчак — разъезжают по российской столице на катафалке. В карете прибывают на венчание в храм, где царит благочиние с благолепием. Но под занавес свадебного торжества супруга-бунтарь не отказывает себя во грехе — на свадебном столе зажигает в честь возлюбленного. Нет, что бы ни говорили злые языки, но барышня и хулиган нашли друг друга.

Две недели спустя. Как дурной знак — в начале сезона умирает Марк Захаров, патриарх отечественного театра, без малого полвека стоявший у руля “Ленкома”. В его работах — всегда эффектных, парадоксальных, с обязательной претензией на политическое высказывание — с годами все чаще звучат печальные нотки. Старый театральный бунтарь ушел тихо, повернувшись лицом к больничной стене, уснул. Навеки. В гробу Мастер лежал как в жизни — бледен и строг, со своим выдающимся носом. Теперь в “Ленкоме” рулит другой Марк Варшавер, суперпрофи менеджерского корпуса. Он доведет до публики последний замысел Мастера — спектакль “Капкан”, который тот не успел завершит. Редчайший случай благородства. А через три месяца в другом знаковом театре уйдет из жизни Галина Волчек. Назначенные худруками в один день, они и ушли из жизни одновременно.

Старт театральной осени. Историю иконы рока и гранжа Курта Кобейна представляет худрук “Модерна” Юрий Грымов в своем спектакле “Nirvana”. Исполненная в театре кинематографично, на крупных планах, она прозвучит мощным художественным высказыванием на тему “наркотики и молодежь”.

Осень отмечена побоями. Первый случай в истории современного театра — худрук ударит артиста. Начальник МХАТа им. Горького Бояков нанесет несколько ударов-пощечин артисту Сахарову за то, что тот попытается пройти на собрание труппы. Артист, получивший по лицу от худрука, обратится в медучреждение, где и зафиксирует побои. А Эдуард и дальше продолжит жестко насаждать порядок в театре Татьяны Дорониной, называя себя последователем Станиславского. И при чем тут Станиславский?

Октябрь. По-прежнему ничто не предвещает беды. Впервые на профессиональной сцене трансгендер. В небольшом театре “Практика” в спектакле “Занос” по “непьесе” Владимира Сорокина. Продвинутость гендерная поддержана технологической продвинутостью: зрители смотрят спектакль посредством спецочков. Роль жены главного героя играет дама выразительной наружности: красивая, ломкая, капризная. Грудь, пол, все такое… Но интонации все же не дамские — никуда не спрятать. И кто после этого кричит, что у нас на сцене приветствуются только традиционные ценности?

Поздняя осень. Как вялотекущее ОРВИ в организме, все тянется дело “Седьмой студии”. Вроде бы все фигуранты наконец освобождены из-под домашнего ареста. И уже эксперты доказывают, что ничего никем не украдены, а даже напротив — сделано нереальное для развития в стране современного искусства. Затеплившаяся надежда на благоприятный исход дела тут же тает: его возвращают на доследование, и судья Менделеева назначает судебные заседания в ежедневном режиме с 10 утра до 18.00. Конечно, ни о каком нарушении трудового кодекса и речи нет — вопреки мечтаниям премьера Медведева пока еще пятидневная рабочая неделя и восьмичасовой рабочий день.

Тогда же. На вручении государственных наград в Кремле народная артистка СССР Татьяна Доронина имеет 40-минутную аудиенцию с Владимиром Путиным. Президент страны — последняя ее надежда получить сатисфакцию: выдающейся актрисе в обмен на уход с поста худрука гарантировали участие в творческой жизни театра, но обманули. А президенту явно не до театра, и расстановка сил остается прежней: Доронина, как королева в изгнании, Бояков во МХАТе продолжает отстаивать “пространство русского, российского, просвещенного патриотизма”. Правда, что означает сея многозначительность, никто объяснить не может.

«МК» ПЕРВЫМ  объявляет свою театральную премию

Начало ноября. У “Табакерки”, похоже, восстанавливается дыхание, сбившееся в последние годы в силу нездоровья ее основателя. На “Ревизор” в постановке Сергея Газарова не попасть, несмотря на высокую цену билетов, доходящую до 15 000 рублей (220 евро по допандемическому курса). Театр гиперактивного физического действия режиссер соединяет с психологическим. Среди корифеев “Табакерки” играет совсем новичок — Владислав Миллер, которого, не исключено, ждет звездное будущее.

«МК» ПЕРВЫМ  объявляет свою театральную премию

Тогда же, поздней осенью. Ученики скончавшегося год назад Дмитрия Брусникина проводят первый фестиваль памяти своего учителя — “Брусфест”. Первый блин не то что не комом, а концептуально продуман и осуществлен с размахом на разных арт-площадках города.

Параллельно. Фестиваль устраивают не только режиссеры-новаторы, артисты или независимые труппы. Свой первый фестиваль на базе Вахтанговского проводят театральные менеджеры. В центре форума не теория, а лучшая практика театрального менеджмента. Число участников говорит о востребованности такой профессиональной встречи: на форум приехало 450 театральных управленцев из 270 муниципальных и 50 частных учреждений культуры, 11 000 следили за работой коллег в режиме онлайн.

В преддверии зимы. Свой мультимедийный проект представляет Театр Наций в новом пространстве. “Я убил царя” — VR-спектакль, где благодаря VR-шлема каждый остается один на один с историей гибели царской семьи. Расследование выстроено на множестве свидетельских показан, которые актеры дают вот лица членов царской семьи и их палачей, — всего 35 персонажей.

«МК» ПЕРВЫМ  объявляет свою театральную премию

В горячем театральном ноябре же. Электротеатр “Станиславский” является взрослой публике своего “Пиноккио” — двухдневный марафон, навеянный произведением Карло Коллоди о деревянном человечке. “Пиноккио. Диптих” (так звучит название работы Бориса Юхананова) — не просто сказка и не просто Коллоди, а целая пиномифология. В “Пиноккио” Юхананов продолжает исследовать природу театра, с его воспаленной красотой, чувственным лабиринтом, где царит игра ума и заблуждений. И культивируется игра в игру, которая может потеряться в поисках самой себя и даже зрителя.

За неделю до Нового года. “Современник” в трауре — умирает Галина Волчек. Разбирая подарки, полученные на Рождество, она внезапно теряет сознание, из которого уже никогда не вернется в земную реальность. Ее провожают пышно, где словосочетание “вся Москва” — отнюдь не фигура речи, а очередь, пришедшая проститься с харизматичной личностью, тянется вот метро и аплодирует увозимому гроба. Ушла эпоха, глыба, последняя основательница легендарного “Современника”. Театр в оцепенении — от горя и от неизвестности. Артисты еще не в курсе, какой сюрприз им будет приготовлен буквально в день погребения Галины Борисовны.

«МК» ПЕРВЫМ  объявляет свою театральную премию

За день до Нового года. Департамент культуры неожиданно объявляет имя нового худрука “Современника” — Виктор Рыжаков из Центре им. Мейерхольда. Не только театр, но и вся страна в шоке от скорости, с какой производится назначение. Для приличия не выдержаны даже 40 дней. Что говорит только об одном — за кресло руководителя театра развернулась нешуточная борьба, и победил тот кандидат, чей ресурс оказался сильнее. А при таком раскладе о поминальных днях не думают ни руководство города, ни назначенец.

Подозрительно теплый январь. Опять же “Современник” выпускает первую без Волчек премьеру — “Папу” по пьесе французского драматурга Флориана Зеллера. И ей же посвящает. До марта все билеты проданы, несмотря на то, что это психологическая драма. И какая! В роли главного героя — Сергей Гармаш. Непривычен, неузнаваем, минус привычно рваные гармашевские интонации. И движения второго человека, так похожего на артиста. Но играет он не тяжелобольного человека и диагноз, а, может быть, самое сложное — жизнь, за которую рано или поздно придется отвечать.

«МК» ПЕРВЫМ  объявляет свою театральную премию

Не менее теплые февраль-март. В России еще не боятся какого-то там коронавируса. До Москвы впервые добирается премия Чарли Чаплина, учрежденная Фондом его наследников. Ее первым обладателем становится руководитель Театра Наций Евгений Миронов. Объявить имя лауреата-2020 и вручит статуетку в российскую столицу приезжает внучка великого Чарли — Кира Чаплин, актриса, модель, продюсер. И вируса не испугалась эффектная блондинка.

Середина теплого марта. 16-й день первого весеннего месяца — черный день российского театра. Мэр Москвы закрывает работу учреждений культуры. Театральные директора подсчитывают убытки. Театр Вахтангова отменяет 109 спектаклей на шести своих сценах и возвращает зрителям за билеты 50 миллионов рублей. Отменяются премьеры, гастроли, фестивали. Осенние проекты также под угрозой. Первый акт сезона обрывается на полуслове. И наступает второй, к жизни в котором никто не готов.

Апрель. Как снег на голову — сначала весть об исчезновении крупного чиновника Департамента культуры Москвы Леонида Ошарина, отвечающего за работу столичных театров. Потом он будет найден мертвым в съемной квартире, почему-то в Ялте. Несмотря на официальное заключение о самоубийстве, никто в него не верит — не тот Леонид человек, чтобы так малодушно оставить семью, друзей и театр, который знал и любил и который отвечал ему взаимностью. Человек дела, сильный, но почему убит? Расследование взято под особый контроль. Даже по карантинным меркам в последний путь Леонида провожает достаточно много людей. Для театра и Департамента культуры его уход — огромная потеря.

Апрель. Самое начало. Правительство выпускает постановление, которого ждет культурная отрасль, в первых рядах пострадавшая от пандемии. Это постановление за №437 станет в том числе и для театров своего рода аппаратом ИВЛ. Правда, при одном условии: умелом его применении. То есть важный документ теперь дает право учредителю (министерству, департаменту культуры и т.д.) изменять параметры государственного задания для подведомственных театров.

Апрель. Как спастись и выжить театр без зрителей? Есть два пути: залечь на дно, покоряясь судьбе в ожидании чуда, или пустится во все онлайн-тяжкие. Театры перетряхивают архивы спектаклей и выкладывают записи в Интернет. И тут выясняется, что качественно отснятых (а не с одной-двух камер) спектаклей в театров за последние 20 лет практически нет. А это значит, что Москва не имеет вещественного доказательства того богатого театрального наследия, которым на словах любит, гордится. И небезосновательно — какие уникальные артисты и режиссеры здесь работали и работают! Так что российской столице с ее мощью теперь надо выбирать: начинать создавать золотую коллекцию своих спектаклей или продолжать жить мифами.

Все это время. Пандемия, похоже, раз и навсегда останавливает дискуссию о двух моделях современного театра — казенной, то есть живущей за счет государственных средств, или антрепризной, существующей за счет частного капитала. Артисты репертуарных театров в отличие от самозанятых коллег весь карантинный период получают зарплаты, а антрепризы разоряются. Но гарантированная финансовая стабильность не позволит теперь актерам выражать недовольство руководством: открыл рот — кандидат на вылет.

Начало июня. Известнейший артист Михаил Ефремов сел за руль в состоянии сильного алкогольного опьянения. Что произошло дальше, известно всей стране. Не по злому умыслу ым убит человек, его собственная судьба сломана, положение семьи и шестерых детей от разных браков, которых он содержит, неизвестно. Но в трагической истории поражает: 1) поведение коллег, которые, будто святые, сливают грешника Ефремова СМИ, ловя пиар на бедном вторых-алкоголике; 2) зрители, любившие Ефремова именно пьяным на экране и в жизни, требуют над ним расправы, и 3) Откуда взялся этот странный адвокат Пашаев, который то и дело подставляет Ефремов?

Жаркий июнь. Наконец объявлен приговор фигурантам дела “Седьмой студии”. Не оправданы, но самого страшного, что требовал прокурор, не случится. Условные сроки, которые, пока шло разбирательство, засчитаны; правда, штраф в 129 миллионов на четверых совсем не радует. Адская сумма — не по доходам бывших подсудимых. Одна надежда на олигархов, которые и до громкого дела поддерживали искусство режиссера Кирилла Серебренникова. Это экономическое дело в обществе воспринимается исключительно как политическое, хотя таковым не является. Но за счет него многие заработали моральные и политические дивиденды. По шумовым эффектом никто так и не вспомнил молодую театроведку Катю Воронову, преданно служившую менеджером делу прогрессивного искусства. И судьба которой оказывается трагичной: находясь за границей, как свидетель Воронова объявлена в розыск. Теперь она не может въехать в Россию, встретиться с родителями — будет тут же привлечена к ответственности. Но похоже, что ее судьба никого не волнует.

В конце июня. Самая большая сцена Европы — Театр Российской армии — остается без худрука. Министерство обороны, которому принадлежит театр на площади Суворова, не продлевает контракт с Борисом Морозовым, руководившим 25 лет военным театром. В чьи руки отдаст Сергей Шойгу эту махину — 10 этажей на поверхности и 10 подземных, — неизвестно. Но такая недвижимость в центре Москвы в виде театра — сплошной расход. Не превратить ли ее в прибыльный бизнес-центр?

Нежаркий июль. Театры самыми последними после магазинов, метро и парикмахерских получают разрешение на работу. Но билеты не проданы, хвастать нечем, жизнь в онлайне, создающая иллюзию театральной жизни, всех достала. Но нет худа без добра, и вынужденное пребывание в виртуальном пространстве все-таки приносит свои, пусть небольшие, но открытия — для них самих и для зрителя. Рождаются интернет-проекты, устраиваются сходки в Zoom, Instagram некоторых театров работает как внутреннее телевидение с жесткой сеткой вещания. Журнал “Театрал” объявляет конкурс на “Лучший арт-ответ коронавирусу”. Самые активные объединяются в проекты. Первый — музыкальный #ПарадХитов (инициирован Театром им. Евгения Вахтангова и “Театрариумом” Терезы Дуровой), и второй — социально значимая акция #помогиврачам, длившаяся почти сутки (организаторы — БДТ, журнал “Театр”, фонд “Не напрасно”). Артисты читают документальные тексты, написанные врачами, медсестрами, санитарками, находившимися в эпицентре борьбы с коронавирусом. Акция собрала 3 870 000 рублей.

И все же, и все же… Пандемия, ни с кем не считаясь, на свое усмотрение распределила роллы, показал, кто в жизни главный, какова истинная цена театра. И кто на театральном поле чего стоит — по-настоящему, а не в современной мифологии. В пандемической изоляции даже возникло странное и неприятное ощущение ненужности театра, в котором за четыре с лишним месяца, казалось, помнили только его работники. А так вроде его нет, и без него вроде можно. Но нет театра без жизни, как и жизни без театра. Особенно в России, где театр почему-то до сих пор больше чем театр.

«МК» ПЕРВЫМ  объявляет свою театральную премию

ТЕАТРАЛЬНАЯ ПРЕМИЯ “МК”

МЭТРЫ:

Лучшая мужская роль — Сергей Гармаш (Андрэ, “Папа”, Московский театр “Современник”); Игорь Костолевский (Сарафанов, “Старший сын”, Театр имени Владимира Маяковского).

Лучшая женская роль — Евгения Симонова (Лыка, “Московский хор”, Театр имени Владимира Маяковского).

Лучшая мужская роль второго плана — Станислав Любшин, “Чайка”, МХТ им. А.П.Чехова );

Лучшая женская роль второго плана – Нина Гуляева (Бабушка, “Белые ночи”, МХТ им. А.П.Чехова);

Лучший спектакль — “Папа” (реж. Евгений Арье, Московский театр “Современник”); “Пиноккио” (реж. Борис Юхананов, Электротеатр “Станиславский”);

Художник — Юрий Хариков (“Пиноккио”, Электротеатр “Станиславский”).

ПОЛУМЭТРЫ:

Лучшая мужская роль — Сергей Волков; Павел Попов (Пер Гюнт, Другой Пер Гюнт, “Пер Гюнт”, Театр имени Евгения Вахтангова).

Лучшая женская роль — Виктория Толстоганова (Анна, “Папа”, Московский театр “Современник”); Дарья Мороз (Аркадина, “Чайка”, МХТ им. А.П.Чехова).

Лучшая мужская роль второго плана — Александр Марин (Бобчинский/Добчинский, “Ревизор”, Московский театр В.Табакова); Юрий Анпилогов (Драг, “Nirvana”, театр “Модерн”).

Лучшая женская роль второго плана — Евгения Крегжде (мать, “Пер Гюнт”, Театр имени Евгения Вахтангова); Зоя Кайдановская (Эра, “Московский хор”, Театр имени Владимира Маяковского).

Лучший спектакль — “Пер Гюнт”, (реж. Юрий Бутусов, Театр имени Евгения Вахтангова); “Ревизор” (реж. Сергей Газаров, Московский театр В. Табакова).

Лучшая работа художника — Николай Симонов (“Папа”, Московский театр “Современник”).

НАЧИНАЮЩИЕ:

Лучшая мужская роль — Владислав Миллер (Хлестаков, “Ревизор”, Московский театр В.Табакова), Богдан Щукин (“Nirvana”, театр “Модерн”).

Лучшая женская роль — Анастасия Сычева (Кортни Лав, “Nirvana”, театр “Модерн”); Юлия Марычева (Адди, “Йокнапатофа”, Театр имени Владимира Маяковского).

Лучшая мужская роль второго плана — Юрий Цокуров (Музыкант, “Пер Гюнт”, Театр имени Евгения Вахтангова); Станислав Кардашев (Вардаман, “Йокнапатофа”, Театр имени Владимира Маяковского).

Лучшая женская роль второго плана — Наталья Качалова (Марья Антоновна, “Ревизор”, Московский театр В.Табакова).

ДРУГИЕ НОМИНАЦИИ:

Мультимедийный проект — “Я убил царя” (Театр Наций, реж. Михаил Патласов).

Спектакль-променад — “Шествие” (Студия театрального искусства, реж. Вера Камышникова).

Тандем — Мария Беляева — Светлана Найденова (“Пиноккио”, Электротеатр “Станиславский”).

Ансамбль — Авангард Леонтьев, Сергей Угрюмов, Ольга Краско, Михаил Хомяков (“Ночь в отеле”, Московский театр В.Табакова).

Фестиваль NET (Новый европейский театр

Музыкальный спектакль — “Прайм-тайм” (Московский театр мюзикла).

Независимый театр “Снарк”.

Лучший студенческий спектакль – “Звездопад” ( ГИТИС, II курс, реж. Сергей Яшин)

Вам также может понравиться